Пробежать под радугой - Страница 20


К оглавлению

20

На полпути к основной трассе Франческу обогнал грузовичок, притормозил, и парень в кепке приветливо махнул ей рукой, приглашая в кабину. Дальнейший путь до ближайшей бензоколонки они провели, болтая и смеясь, распрощались друзьями, и Франческа тут же проголосовала громадному рефрижератору, направлявшемуся, как выяснилось, в Париж.

Очень скоро она совершила последнюю пересадку, теперь уже на парижское такси, и вскоре входила в просторный и светлый терминал аэропорта имени Шарля де Голля. У стойки рейсов на Лондон сидел и дремал всего один человек. При виде его Франческа не сдержалась и издала восторженный вопль.

— Как я могла предположить что-то иное! Вы! Что на этот раз?

Алан Пейн вскочил на ноги со смущенной и радостной улыбкой на лице.

— Франческа! Как хорошо… Вы… Ты не поверишь, но у такси спустило колесо.

— Поверю.

— Шофер стал его накачивать, но тут сломался компрессор, и мы решили колесо поменять.

— Самоубийцы!

— Домкрат вывалился и придавил ему ногу, он очень ругался, а потом что-то еще случилось с тормозами, вытекла какая-то жидкость, что ли, а потом мы окончательно опоздали, но все равно решили рискнуть, и он очень гнал по объездному пути, но там почему-то была пробка. Шофер был очень удивлен. Он сказал, что пользуется тем путем уже десять лет, в разное время суток, и пробок никогда не было.

— Еще бы! Там же никогда не ступала нога Алана Пейна. Слушай, как хорошо, что все так вышло.

— Почему?

— А что было бы с самолетом, не опоздай ты на него?

Пейн засмеялся.

— Ты права. Я не имел права подвергать пассажиров такой опасности. Хорошо, что ты здесь. Теперь все кончится удачно, я чувствую.

— Я тоже. Пойдем, выпьем кофе?

— Пойдем. Я продрог за ночь.

И они пили в баре ароматный кофе, и Франческа хохотала, откидывая назад пронизанные утренним золотом локоны, а Алан ласково смотрел на нее серыми глазищами, и обоим было так легко и спокойно, словно они тысячу лет были знакомы, летали вместе на самолетах и каждое утро пили ароматный кофе в баре, где кроме них никого не было.

Поднимаясь по трапу, Франческа обернулась и бросила последний взгляд на свою Францию. Францию любимую, Францию радостную, Францию-жадину. Впереди ее ждала полузабытая родина, но главным было совсем не это, а то, что рядом с ней шел, прихрамывая, высокий худощавый мужчина с бледным умным лицом и огромными серыми глазами. Почему-то Франческе казалось, что они с Аланом поднимаются по трапу в самое небо.

6

Они прилетели в Лондон в середине дня, и Франческа с изумлением выяснила, что традиционное представление об Англии как о месте, где всегда идет дождь, не соответствует, мягко говоря, действительности. Лондонский июль бил все рекорды жары. Солнце лилось расплавленным золотом с бирюзового блюда неба, редкие белые облачка только подчеркивали синеву.

Всю дорогу от аэропорта Франческа крутила головой по сторонам. Палисадники полыхали разными красками. Небольшие домики, стоящие вдоль дороги, были увиты диким виноградом и плющом и напоминали подарочный чайник, стоявший на кухне у мадам Трюдо.

Конечно, это была не Франция, совсем не Франция, и солнце здесь светило по-другому, и зелень была не такой яркой, и вольных просторов пока не наблюдалось — и все же здесь было очень хорошо. Франческа с изумлением прислушивалась к собственным ощущениям. Наверное, это и есть любовь к родине? К месту, где родился. Хотя… Родилась-то она в Дублине! Вот где зелень! Вот где просторы.

От патриотических размышлений ее отвлек Алан. Он мягко тронул девушку за руку.

— Мы остановимся на пару дней в “Глобусе”, это старый маленький отель в центре. Если вы не против, конечно.

— Что вы, я не против, только… у меня почти нет денег, в смысле на хороший отель.

— Обижаете, леди. Ведь вы уже на работе. Я, разумеется, оплачу. То есть меня уполномочили оплатить все предварительные расходы.

Она была так взбудоражена и заинтересована поездкой, что не обратила внимания на запинку в голосе Алана и его явное смущение.

Заслуженный ученый, член Королевского научного общества, Алан Пейн был счастлив и испуган одновременно. Он чувствовал себя примерно так же, как чувствует себя человек, очнувшийся от долгого, глубокого и тяжкого сна. Звуки, краски, запахи — все это неожиданно стало ярким, сильным, перестало раздражать его. То, что Франческа согласилась ехать с ним, повергало Пейна в состояние радостного изумления и безусловного счастья, однако кое-что с такой же силой беспокоило его.

Зачем он придумал эту ложь с детьми своих знакомых? С чего он взял, что иначе она не согласится ехать? И что она теперь о нем подумает — теперь, когда узнает правду? Надо ей сказать и все объяснить, а может, даже попросить прощения за этот маленький обман.

Вместо исполнения этого благого решения Пейн продолжал наматывать нити лжи на клубок обмана. Как назло, Франческа начала задавать вопросы о своих новых хозяевах. Казалось бы, здесь и признаться — но язык Алана не желал слушаться.

— Вы побудете в замке или только привезете меня и уедете?

— Ну… в общем… наверное, побуду.

— Вы с хозяином очень близкие друзья?

— С детства.

— Понимаю. Ваши дома рядом и так далее.

— Не совсем. Я, то есть он вообще живет не в доме, а в замке. До ближайших соседей десять миль. До деревни.

— Ух ты! Сказать по правде, я думала о замке, но как-то так, по инерции. Вы сказали — аристократы, я и представила себе замок с башенкам, бойницы, ров и подъемный мост, а внутри холодно и сквозняки, а по ночам привидения.

20